Шестьдесят лет назад, 8 апреля 1966 года, Леонид Брежнев был впервые избран на должность Генерального секретаря ЦК КПСС. Всего за несколько часов до этого, упраздненный при Хрущеве пост, существовавший ранее при Ленине и Сталине, был специально восстановлен для нового руководителя СССР. Многие тогда предполагали, что Брежнев займет эту позицию лишь на переходный период после смещения Хрущева, чтобы затем уступить ее бывшему председателю КГБ Александру Шелепину. Однако Брежнев, благодаря своей прозорливости в кадровой политике, блестяще переиграл конкурента и оставался Генеральным секретарем до конца своих дней, став одним из самых долго правящих государственных деятелей XX века. Эта статья рассказывает о восхождении «дорогого и любимого» Леонида Ильича.
8 апреля 1966 года подходил к концу XXIII съезд КПСС, первый после отстранения Никиты Хрущева. В ходе работы съезда, между обсуждениями экономических отчетов (в частности, о значении Украины как топливно-металлургической базы и объемах производства чугуна и стали), первый секретарь Московского горкома Николай Егорычев неожиданно выступил с предложением восстановить должность Генерального секретаря ЦК партии. Он обосновал свою инициативу необходимостью возвращения к ленинским традициям, что соответствовало общей атмосфере съезда, где часто звучали отсылки к высказываниям Ленина.
Егорычев, глава московской делегации, напомнил уставшим участникам съезда, что пост генсека был учрежден лично Лениным в 1922 году, чем вызвал бурные аплодисменты. От имени своей делегации он также поддержал восстановление Политбюро — «важнейшего партийного органа коллективного руководства», который функционировал при Ленине и Сталине. Этот шаг явно сигнализировал о стремлении КПСС вернуться к проверенным временем традициям.
Таким образом, ровно шестьдесят лет назад, благодаря инициативе Егорычева, партийная структура СССР получила облик, сохранявшийся до начала Перестройки. Главное лицо в Советском Союзе вновь стало официально именоваться Генеральным секретарем ЦК КПСС.
«Тихой сапой он переиграл всех»
После смещения Хрущева в октябре 1964 года, Леонид Брежнев занял пост первого секретаря ЦК КПСС. В то время партийная элита была уверена, что Брежнев — лишь временное решение, и вскоре власть перейдет к Александру Шелепину, прозванному «железным Шуриком», бывшему председателю КГБ, который обладал значительным влиянием в партии.
«Бровастому недолго быть! — убеждали сторонники Шелепина, вербуя новых приверженцев. — А у нас все уже почти в руках»
Как и в случае с Хрущевым, партийная верхушка, выбирая Брежнева, рассчитывала на малозаметного и не самого яркого функционера. Однако оба лидера впоследствии проявили себя с неожиданной стороны, удивив как своих сторонников, так и оппонентов. Соратники Шелепина ошибочно полагали Брежнева недалеким простаком; действуя осторожно и без спешки, он полностью превзошел их интеллектуального лидера.
Причину, по которой номенклатура отдала предпочтение более умеренному Брежневу вместо жесткого Шелепина, хорошо объяснил академик Георгий Арбатов, работавший спичрайтером генсека. Он вспоминал: «В личном плане это был человек не жесткий, обходительный, заботливый о других товарищах. И по первости, поверьте мне, очень скромный. Помню, в одну из первых речей мы вставили пару цитат из Маркса».
Он прочитал это, потом вышел к нам и сказал: «Ребята, речь вы написали хорошую, но Маркса не надо. Кто поверит, что Брежнев читал Маркса?» В нем было много хороших человеческих черт, но власть портит.
Георгий Арбатов, академик
По словам Евгения Чазова, врача-кардиолога, лечившего многих членов Политбюро, Брежнев как политик и знаток политической борьбы превосходил всех своих современников, что и обеспечило ему победу. Медик отмечал: «Он был достойным учеником своего учителя Хрущева. Он прекрасно знал человеческую натуру и человеческие слабости».
XXIII съезд начался 29 марта 1966 года в Кремлевском дворце с доклада Брежнева. Примечательно, что имя Хрущева, отстраненного от власти всего за полтора года до этого, ни разу не прозвучало. Основной посыл доклада заключался в том, что страна успешно развивается под руководством партии, а любые возникающие трудности не представляют серьезной угрозы.
Однако реальное положение дел было не столь безоблачным. На международной арене съезд явно показал окончательный разрыв между Коммунистической партией Китая (КПК) и КПСС, конфликт, начавшийся еще во времена Хрущева. Китайская сторона, несмотря на приглашение, отказалась прислать свою делегацию в Москву. Этот демарш был воспринят мировым коммунистическим движением как «свидетельство раскола и разброда».
В целом, съезд был довольно монотонным и лишенным динамики: к этому времени демократические процессы внутри партии практически сошли на нет. В докладе Брежнева не было упомянуто подтверждение курса на преодоление последствий культа личности, провозглашенного на XX и XXII съездах. Главной темой стало утверждение директив по новому пятилетнему плану развития народного хозяйства СССР.
После выступления Егорычева слово взял первый секретарь ЦК КП Украины Петр Шелест. Поддержав идею московского коллеги, он от имени украинских коммунистов заявил о целесообразности восстановления должности «генерального секретаря ЦК КПСС, как при Ленине», подчеркнув «большую роль нашей великой и могучей партии в строительстве коммунизма».
Последующие выступавшие, по большей части, выражали солидарность с предыдущими ораторами. Например, первый секретарь ЦК Компартии Казахстана Динмухамед Кунаев, поддержав введение поста генсека, отметил: «Это будет означать незыблемость ленинских положений в организации внутренней жизни партии и будет способствовать еще более глубокому уважению народа к КПСС, ее политике».
Затем к делегатам обратились руководители делегаций Узбекистана, Армении и Литвы. После них первый секретарь Татарского обкома КПСС Фикрят Табеев, сделав экскурс в историю коммунистического движения, заверил съезд, что восстановление поста Генерального секретаря «будет соответствовать революционной традиции международного рабочего движения, которая берет свое начало с деятельности Карла Маркса на посту генерального секретаря Международного товарищества рабочих».
Таким образом, в партийный устав были внесены значительные изменения. В тот же день состоялся Пленум ЦК КПСС, где на вновь учрежденную должность Генерального секретаря был избран Брежнев. Затем прошли выборы в Политбюро, куда, помимо генсека, вошли как его сторонники (Андрей Кириленко, Николай Подгорный, Дмитрий Полянский, Петр Шелест), так и оппоненты (Александр Шелепин, Кирилл Мазуров), а также партийные деятели, занимавшие более или менее нейтральную позицию (Михаил Суслов, Алексей Косыгин, Арвид Пельше).
Два давних соратника генсека, Кунаев и Щербицкий, получили статус кандидатов в члены Политбюро. Эти шаги, хотя и не слишком демонстративные, стали важными для укрепления его власти.
«Брежнев начал продвигать своих сторонников на различные должности еще в 1963 году, — отмечает кандидат исторических наук Никита Панков. — К моменту проведения XXIII съезда оказалось, что и в ЦК, и в Политбюро доминируют сторонники Брежнева. Некоторые из них были с ним еще со времен работы в Днепропетровске, другие присоединились позднее. Например, в противостоянии Брежнева и Шелепина большевик с дореволюционным стажем Пельше встал на сторону Брежнева, став впоследствии „олицетворением совести партии“».
По словам Панкова, в руководстве украинской компартии также были сосредоточены соратники и единомышленники Брежнева. «А что оставалось у Шелепина? Пожалуй, только [Владимир] Семичастный и часть КГБ, да и то не весь, — продолжает историк. — С огромным числом сторонников, особенно в ЦК, члены которого избирают генсека, шансы на успех очень высоки».
Иными словами, за полтора года, прошедшие после смещения Хрущева и до XXIII съезда, Брежнев проявил себя как настоящий мастер кадровой политики, успев расставить своих людей на ключевые позиции. Тихой сапой он переиграл всех.
Никита Панков, историк
Примечательно, что основные участники того съезда позднее старались дистанцироваться от своих действий по продвижению Брежнева. Так, Егорычев в своих мемуарах утверждал, что не занимался прославлением личности Брежнева и даже упомянул в докладе о культе личности, что, по его словам, противоречило желаниям лидера.
Петр Шелест, который наиболее активно выступал за учреждение поста генсека для Брежнева, после своей отставки кардинально пересмотрел свое отношение к нему. В 1989 году, в период Перестройки, он жестко раскритиковал уже покойного руководителя: «Я бы никогда не сказал о Брежневе как о сильном, мудром, железном политике. Он был типичным аппаратчиком. С Хрущевым он несравним. Брежнев все время играл на публику. Артист был. Мог и слезу пустить, если нужно».
«Митя, я не сам себя награждаю»
В сентябре 1966 года, когда было принято решение о восстановлении упраздненного при Хрущеве союзного МВД, Брежнев предложил возглавить его своему близкому другу Николаю Щелокову, предоставив ему в качестве поощрения просторную квартиру в элитном доме на Кутузовском проспекте, где проживал и сам генсек. Осенью того же года Брежнев впервые выступил на заседании Политбюро по идеологическим вопросам. Он избрал деликатную тактику: избегать критики сталинского периода, акцентировать внимание на достижениях и, не называя конкретных имен, указывать на ошибки следующего, хрущевского десятилетия. Суслов поддержал его, назвав кампанию по десталинизации серьезной ошибкой.
По словам историка Сергея Семанова в его книге «Брежнев. Генсек ‘золотого века’», Брежнев и его соратники впервые предприняли решительный и открытый шаг в 1967 году. Семанов поясняет: «Семичастного следовало убирать как можно скорее; неясно было, что готовят Шелепин и его сторонники, враждебные правящей группе. Но как соблюсти видимость формальной законности? Нужны были „служебные несоответствия“, причем весомые. Их и сделали. К празднованию 50-летия Октября советский народ и весь мир получили невиданный политический сюрприз: бежала за рубеж дочь Сталина Светлана Аллилуева».
В конце 1960-х годов Брежнев неуклонно и настойчиво продолжал расставлять вокруг себя глубоко преданных ему людей.
Георгий Павлов занял ответственный пост управляющего делами ЦК КПСС. Константин Черненко был назначен на еще более значимую должность заведующего Общим отделом ЦК КПСС. Близкий соратник Брежнева Николай Тихонов стал кандидатом в члены ЦК КПСС и заместителем председателя Совета Министров СССР.
Опираясь на круг доверенных и лично преданных ему людей, Брежнев начал демонстрировать беспрецедентную самостоятельность, что вызвало удивление и озабоченность у многих членов Политбюро. Канцлер ФРГ Вилли Брандт отмечал: «Брежнев обнаруживал величайшую самоуверенность, когда обсуждал международные дела».
К концу 1960-х годов генсеку удалось ослабить влияние Суслова, чье мнение ранее было решающим практически во всех значимых вопросах. В результате Суслов поспешил выразить Брежневу свою полную лояльность. Весь идеологический аппарат, прежде подконтрольный Суслову, переориентировался на восхваление генсека как «великого ленинца» и «выдающегося борца за мир». В газетах постоянно появлялись фотографии Брежнева, часто более крупные, чем снимки других членов Политбюро.
В 1970 году Шелепин предпринял попытку сместить генсека, подготовив совместно с Сусловым и Мазуровым письмо, содержащее резкую критику его политики. Однако Брежнев узнал о готовящемся заговоре и, судя по всему, сумел донести до инициаторов возможные последствия. В итоге письмо так и не было обнародовано, а его авторы предпочли о нем забыть. Показательно, что Брежнев, в отличие от Сталина и Хрущева, не стал наказывать своих оппонентов — все они сохранили свои должности.
Историк Панков полагает, что если бы Шелепин пришел к власти в СССР, многие решения Хрущева были бы пересмотрены, отменены или подверглись ревизии, а также «быстрее реабилитировали бы имя Сталина». «Постановление о преодолении культа личности не отменили бы, но и не запрещали бы упоминание его имени в кино и литературе, — объясняет эксперт. — При Брежневе же предпочитали просто обходить эту тему молчанием».
В 1970-е годы Брежнев, действуя осторожно и без спешки, избегая резких или жестких мер, постепенно устранял из своего окружения тех, кто выражал хоть какое-либо несогласие. Первым в немилость попал видный член Политбюро Дмитрий Полянский, занимавший пост заместителя председателя Совмина. Брежневу не нравилось, что Полянский считал постоянные награждения генсека орденами и медалями смешными и неприличными.
«Митя, я не сам себя награждаю, — парировал Брежнев. — Это решает Политбюро».
Политическая карьера Полянского завершилась после его критических замечаний о формировании культа личности Брежнева. На XXV съезде партии в марте 1976 года сам Полянский был подвергнут критике, выведен из состава Политбюро и назначен послом в Японию.
«Летом 1976 года генсек вновь продемонстрировал свой характер, — писал Сергей Семанов, в то время главный редактор журнала «Человек и закон». — Уже несколько расслабившись от тщеславия и лести своего окружения, он без особой необходимости решил занять еще и пост „президента“». Из-за этого решения он поссорился со своим давним другом Подгорным, который не желал добровольно уступать эту должность.
По мнению Семанова, распространенный стереотип о Брежневе как о «косноязычном, тупом старикашке с густыми бровями, бормочущем анекдотическую чушь», не соответствует исторической действительности.
Да, в последние несколько лет своей жизни Брежнев, перенесший острый сердечно-сосудистый удар, говорил неважно, движения его стали замедленными. Однако он был прежде всего политическим руководителем, а не эстрадным артистом, обязанным выглядеть бодрячком и говорить бойко.
Сергей Семанов, историк
Семанов подчеркивал, что личные качества Брежнева как государственного деятеля были весьма привлекательны: он не был замкнутым и нелюдимым, как Ленин; ему была абсолютно чужда сталинская жестокость; он не впадал в истерики, подобно Хрущеву, и не имел склонности к пьянству. Кроме того, у него не было «двойного дна», которое отмечали у Андропова.
«Леонид Ильич был безусловным патриотом своей родины, интересы которой на протяжении всей жизни оставались для него первостепенными, — резюмировал Семанов. — Да, он любил собирать награды, но все они сейчас находятся в Гохране (если не были разворованы, как многое другое в несчастной России). А его дети не имели ни особняков, ни поместий ни в Советском Союзе, ни тем более за его пределами».
Леонид Брежнев скончался 10 ноября 1982 года. Советский Союз прекратил свое существование менее чем через десять лет после его смерти.
