С 1940 по 1943 год пустыни Северной Африки стали ареной ожесточённых сражений, где британские ВВС сыграли решающую роль в разгроме сил Оси. Эта война в пустыне была не только серией военных операций, но и драматическим столкновением европейской цивилизации с древним Востоком. Уникальный фотоархив, включающий кадры, сделанные британским летчиком в годы Второй мировой войны, сохранил эти моменты для истории.
Фотопленки, отснятые пилотом Королевских ВВС Великобритании (RAF) по фамилии Хемсворт, раскрывают иную грань военного времени. Эти снимки, сделанные как из кабины истребителя, так и на улицах Каира, часто страдают от технических несовершенств — засветок, нечёткости, попавшего песка. Однако именно эти изъяны придают им особую художественную ценность, передавая сюрреалистическое восприятие британского офицера, оказавшегося по воле судьбы в древнем Египте, казавшемся равнодушным к войне.
Пирамида Хеопса как штатив
Судя по снимкам, эскадрилья Хемсворта сначала базировалась в Каире. Летчик взобрался на вершину пирамиды Хеопса, расположенную в его окрестностях, и сделал удивительный снимок пирамиды Хефрена.
О пирамиде Хеопса знает каждый школьник, пирамида Хефрена (Хафры) менее известна, хотя это вторая по величине древнеегипетская пирамида. На снимке британского летчика отчетливо видна ее главная особенность — сохранившаяся облицовка из белого известняка на самой вершине, которую время не смогло разрушить.
Высота пирамиды составляет 143,9 метра. Она находится рядом с Великим Сфинксом, пирамидами Хеопса и Микерина на плато Гиза. Датируется примерно серединой XXVI века до нашей эры. В объектив Хемсворта попала не только сама пирамида, но и массивные руины заупокойного храма у ее подножия.
После этого фотограф гулял по старым каирским улицам в направлении комплекса и мечети султана Калауна. Интересны местные мальчишки, смотрящие прямо в объектив, и старик в тюрбане.
На оживленной улице в кадр попал момент повседневной городской жизни: мужчина в европейском костюме и феске (тарбуше) уверенно шагает сквозь пеструю толпу, где смешались эпохи и стили.
Фотограф снял и внутреннее убранство мечети Калауна. Камера зафиксировала невероятную роскошь мамлюкской архитектуры: величественные арки, опирающиеся на мраморные колонны, и стены, буквально сотканные из сложнейшей резьбы и геометрических орнаментов.
«Архитектура — застывшая музыка»
Позже фотограф проехал большую часть Северной Африки, побывал в Ливии, Ливане, Эритрее и Египте. По дороге в Ливию он снял Арку Филенов, также известную как Мраморная арка (Arco dei Fileni). Возведенная Муссолини в 1937-м, она 36 лет высилась на границе между Триполитанией и Киренаикой.
Хемсворт запечатлел этот символ итальянских имперских амбиций в драматичном ракурсе снизу вверх. Арка с бронзовыми фигурами братьев Филенов благополучно пережила ожесточенные бои Второй мировой войны, но не устояла в новую эпоху: в 1973-м ее взорвали по приказу Муаммара Каддафи, желавшего стереть память о колониальном прошлом.
А вообще это пример того, как благодаря фотографу сохраняется в истории то, что не уцелело в камне. Фридрих Шеллинг говорил: «Архитектура — это застывшая музыка». А фотография, получается, — это эхо, что продолжает звучать даже после того, как музыка умолкла.
В Триполи фотограф снимает вид на Триполианский собор, построенный в 1920-х годах при итальянской колонизации Ливии, и площадь Пьяцца делла Каттедрале в центре города.
Кстати, в сентябре 1970-го, после прихода к власти Муаммара Каддафи, собор закрыли и впоследствии перестроили в мечеть, получившую название мечеть Гамаля Абдель Насера или мечеть Алжирской площади.
Фотограф сделал несколько панорам столицы Эритреи — города Асмэра — с борта пролетающего самолета.
С высоты отлично читается геометрия города: имперская строгость итальянских кварталов врезается в хаос местных окраин. Именно над этой мозаикой пролегали воздушные маршруты Хемсворта в Восточной Африке.
Эритрейская Дюна
Спустившись с небес на землю, пилот меняет ракурс. Теперь в его объективе не карты и схемы, а живая фактура: животные, торговцы, случайные прохожие.
Спустя двадцать лет именно такие пейзажи и лица вдохновят Фрэнка Герберта на создание вселенной «Дюны». Глядя на фото Хемсворта, легко узнать прообразы свободных людей пустыни — фрименов: «Они слагают стихи о своих ножах. Женщины у них такие же свирепые, как и мужчины. Даже дети фрименов жестоки и опасны».
Столицу Эритреи Асмэру часто называли «маленьким Римом» в Африке. На снимках Хемсворта это действительно оазис европейской цивилизации: ухоженные виллы с характерными арками утопают в зелени садов, словно пытаясь отгородиться от пустыни.
На одном из кадров городской автобус проезжает мимо правительственного здания. Ирония момента: Эритрея уже под британской администрацией, но на фасаде все еще красуется гордая итальянская надпись Comando truppe regio governo dell’ Eritrea.
Этот контраст — мирная жизнь на фоне декораций чужой войны — вызывает смешанные чувства. Кажется, именно здесь зарождалась усталость от западной экспансии, которую через несколько лет сформулирует Пол Боулз в романе «Под покровом небес»:
Эти европейцы разрушили весь мир. И что я должен делать? Благодарить? Жалеть их? Да провались она, эта Европа! Исчезни с карты!
Пол Боулз
Из романа «Под покровом небес»
Земля полна тяжелых мыслей и противоречий. Чтобы отвлечься от них и снова почувствовать свободу, пилоту остается только одно — набрать высоту.
Эсминец и панорама Бейрута
Антуан де Сент-Экзюпери в «Планете людей» писал: «Самолет — орудие, которое прокладывает воздушные пути, — приобщает человека к вечным вопросам».
Где-то над водами Средиземного моря Хемсворт ловит в прицел объектива британский эсминец на полном ходу. Динамика кадра, смазанный силуэт корабля и блики на воде отлично передают скорость и боевого судна, и самолета, с борта которого велась съемка.
Следом — смена декораций. Хотя точная геолокация в архиве не указана, характерный горный склон, спускающийся к морю, и оживленный порт указывают на побережье Ливана, скорее всего — в Бейруте.
Хемсворт выстраивает кадр по всем правилам пейзажной живописи, используя ветви пинии как естественную виньетку. На снимке мирно соседствуют сельскохозяйственные угодья на переднем плане и стратегически важная гавань, заполненная судами, где-то внизу.
Впрочем, внимание летчика было сфокусировано на Каире, поэтому большинство снимков посвящено этому городу. От вечного покоя пирамид и прохлады мечети Калауна объектив Хемсворта переносит зрителя в гущу каирской жизни.
Пробираясь сквозь шум и пыль древних улиц, пилот снимает тех, на чьих плечах веками держится этот город: торговцев, ремесленников, чернорабочих. Если бы эти кадры были сделаны сегодня, в толпе мелькали бы курьеры с яркими рюкзаками — все остальное здесь наверняка не сильно изменилось.
На одном из снимков запечатлен тяжелый ручной труд: рабочие утрамбовывают грунт дедовскими методами. Несмотря на изнурительную работу под палящим солнцем, мужчины улыбаются в камеру. Для них британец с фотоаппаратом — не оккупант, а любопытный гость, которому они готовы открыть свой мир.
Прогуливаясь по старым улочкам Каира, Хемсворт заглянул в одну из небольших мастерских. На снимке запечатлен местный ремесленник, поглощенный кропотливой работой. Драматичное освещение выхватывает из темноты лишь руки мастера, его инструмент и белую рубаху. Этот кадр передает дух традиционных восточных базаров, где секреты мастерства веками передаются из поколения в поколение, невзирая на глобальные потрясения вокруг.
Еще один характерный персонаж каирских улиц в объективе Хемсворта — продавец чая. Подобные сцены были и остаются неотъемлемой частью колорита египетской столицы, где крепкий чай — не только способ освежиться в жару, но и повод для общения.
Каир немыслим без своих базаров. Хемсворт погружается в эту стихию, стараясь поймать ритм уличной торговли. На одном из снимков дальний план тонет в густой дымке. Возникает почти мистическое ощущение: кажется, что эти торговые ряды — единственный островок жизни, плывущий в пустоте. Но этот мираж мгновенно заземляет взгляд юноши-велосипедиста. Он смотрит прямо в объектив, открыто и приветливо.
Этот шумный, хаотичный, но по-своему организованный муравейник был для британского пилота глотком настоящей жизни. Яркий, живой контраст с армейской дисциплиной и европейской чопорностью.
С окончанием войны закончилась и история Британской империи. Муссолини, строившего здесь «новый Рим», смела ударная волна времени. Каддафи пытался переписать историю, но и его унесло ветром перемен. А пирамиды, песок и случайные прохожие на улицах Асмэры и Каира остались. Эти поврежденные и технически несовершенные снимки показывают главное: даже когда мир вокруг рушится, жизнь продолжает свое медленное, величественное и равнодушное движение вперед.
